- Как ты думаешь, он тоже это заметил? - озабоченно спросила Тереска.

- Слепой бы это заметил. Разве что поглупел бы с тобой заодно. Не хочу тебя огорчать, но мне не показалось... с другой стороны, оно и к лучшему, что он пришел, когда ты не слезы лила, а дрова колола.

- Может, и к лучшему,- согласилась Тереска. Она только сейчас начинала соображать, как надо было себя вести, что делать и 6 чем говорить.

- Ну что ж, первый блин комом. Но ты зря так расстраиваешься. По-моему, это ему следовало расстроиться.

- Может, и так, только не сказать, чтобы он здорово расстроился,- буркнула Тереска и вдруг резко остановилась. Сумрачно поглядев на Шпульку, она после короткого раздумья добавила: - Хочешь правду? По-моему, ему все равно.

- Не преувеличивай,- неуверенно проговорила Шпулька.

Шпулька считала свою подругу настоящей красавицей, и если уж на то пошло, то это Богусю следовало бы переживать и убиваться.

- Я не преувеличиваю! - сердито сверкнула глазами Тереска.- Надо смотреть правде в глаза: я о нем все время думаю, а ему на меня наплевать!

- Тогда не думай.

- Прямо так просто! Да еще сейчас, после того, как он приходил!

Подруги в глубокой рассеянности повернули назад и побрели к дому Шпульки. Затем еще раз повернули и направились к Тереске. Солнце уже зашло, сумерки быстро сгущались.

Супруги Кемпиньские вернулись из гостей довольно рано, около восьми. Ничего такого не ожидая, открыли калитку, потом дверь и вошли в дом. Пан Кемпиньский поднялся наверх, в ванную, а пани Марта завернула на кухню. Уже на пороге она споткнулась о большой разворошенный мешок со старыми чулками. Нельзя сказать, чтобы это ее встревожило, но тут она заметила, что дверь в сад распахнута настежь. Выглянув, она увидела груду поленьев и веток, но дочери своей, как ни странно, не увидела.

Сверху перегнулся через перила пан Кемпиньский.