- Зачем вы так себя загрузили?

- Потому что все свежее и натуральное. В городе такого не достанешь. Такой кровянки уже с войны не делают, а яйца прямо из-под курицы,- авторитетно объяснила Шпулька.- А перо с настоящего гуся. Погоди, надо вытащить еще сметану для этой тетеньки...

Тереска поняла, что придется смириться. Шпулька не придет в себя, пока не рассосется этот катаклизм с багажом. Ничего не оставалось, как подключиться к авралу, чтобы сократить его. Но распирающие ее чувства рвались наружу, требуя слова.

- Заходил Богусь,- безразличнейшим тоном проронила Тереска, придерживая громадный узел.

Шпулька, на глазах которой завязывался в лагере этот роман, уронила сверток с кровянкой.

- Что?! О Боже, так разрыв сердца можно получить! Ну и как?!

- Не знаю. Вот хочу с тобой обсудить,- ответила Тереска, испытывая одновременно восторг и уныние.- Он сегодня был. Только что ушел.

- Как сегодня? Я думала, давно уже. Осторожно, перо держи вверх ногами, а то разлетится...

Страдания страданиями, но проза жизни, несмотря ни на что, требовала своего. Нагруженные тюками и прочими емкостями, Тереска и Шпулька двинулись к живущей поблизости знакомой тетеньке. Передали ей все, что полагается, и вернулись. Тереске был вручен внушительный кусок кровянки, который она приняла с полнейшим безразличием, лишь бы не обидеть. Шпулька пошла проводить подругу, после чего Тереска проводила Шпульку, а потом все повторилось...

- Какая-то ты странная,- неодобрительно подвела итог Шпулька, услышав подробный отчет подруги.- Не знаю, в чем тут дело, но если тебе кто-то жутко не нравится, или тебе на него наплевать, то ты становишься само обаяние, прямо дух захватывает. Умная, неотразимая и все такое прочее. А с Богусем катастрофически глупеешь. Я уже в лагере это заметила, только не успела тебе сказать.